Грант Микаелян: «TRIPP — это реализация, пусть и в смягченном варианте, Зангезурского коридора»

24 Января 2026

Как можно оценить заявление о рамках реализации проекта «Маршрута Трампа во имя международного мира и процветания» (TRIPP) главы МИД Армении Арарата Мирзояна и госсекретаря США Марко Рубио? Насколько они исходят из интересов Армении и сохраняется суверенитет страны? Означает ли TRIPP отказ Азербайджана и Турции от т.н. «Зангезурского коридора»? Как на TRIPP будут реагировать в России и Иране?

На эти и другие вопросы ИАЦ VERELQ ответил политолог Грант Микаелян.

- Как вы прокомментируете озвученные Мирзояном и Рубио договоренности по TRIPP? Насколько они исходят из интересов Армении и сохраняется суверенитет страны?

- Здесь может быть две позиции. Возьмем первую позицию, это относительная позиция, что в данных условиях, когда нынешняя власть считает Армению проигравшей, и значит, страной, которая должна слушаться всех остальных. Когда Азербайджан уже явно навязывает в силовом виде свое видение коридора, когда, значит, уже многие параметры были навязаны, и Армения вынуждена была их принять, или же, скажем так, принять с опозданием или с какими-то незначительными корректировками, то можно считать, что это последнее объявление, оно даже можно считать некоторым дипломатическим прогрессом, поскольку несколько острых углов было обойдено, в том числе и то, что напрямую армянская таможня все-таки будет управлять процессом, а американцы будут всего лишь прокладкой. Но это, скажем так, в относительном выражении.

А в абсолютном выражении факт в том, что Армения уступает суверенитет над ключевой геополитической точкой Армении на границе с Ираном. Американцы получают контрольный пакет, срок минимум 49 лет, возможно 99, в случае продления. Соответственно, речь идет о том, что власть, которая в Армении сейчас почти 8 лет, независимости Армении 34 года, а уступка территории уже на 50 лет и более.

То есть, это абсолютно неадекватная ситуация, не говоря уже о том, что сама эта точка, она будет привлекать очень серьезное геополитическое напряжение. И, кроме того, по сути, это реализация, пусть и в смягченном варианте, «Зангезурского коридора», что совершенно неприемлемо для Армении. Ни в каком виде.

- Азербайджан и Турция упорно продолжают называть данный маршрут «Зангезурским коридором» и даже называют сроки начала реализации этого проекта. Как это можно оценить на фоне утверждений властей, что договоренности с США обеспечивают суверенитет Армении и проект исключительно армяно-американский.

- Во-первых, если бы суверенитет Армении и интересы Армении были бы соблюдены, столько бы говорить про это не пришлось. Всем бы это было и так понятно. Вся пропаганда в пользу коридора, она как раз и направлена на то, чтобы очевидную реальность перекричать и показать этот проект как выгодный Армении. В Азербайджане почему-то никому не нужно объяснять, зачем этот проект им выгоден. Соответственно, нет, тут, конечно, проблемы с суверенитетом есть, и очень серьезные, как в отношении США, так и в отношении Турции с Азербайджаном.

Более того, существует известный прецедент, например, с Суэцким каналом, где египетские власти решили пересмотреть невыгодные для них договора, и тут же Египет столкнулся с военной интервенцией — Франции, Британии и Израиля в 1956 году. Соответственно, такие же риски есть и в отношении Армении. Если, допустим, будущие власти в какой-то момент захотят пересмотреть этот гибельный проект, то США могут санкционировать военную агрессию против Армении. Соответственно, это та реальность, которая существует.

Но в то же самое время, является ли этот проект «Зангезурским коридором? Ну, по дизайну да, потому что Турция и Азербайджан настаивали на его реализации, США всего лишь выступили брокером.

Но все же Турция и Азербайджан пытаются сейчас представить в более лучшем виде все, что происходит, чем оно есть. То есть их проект все-таки подвергся серьезной ревизии, сокращению. И тут самый главный вопрос будет в том, а кто в итоге отстоит свой проект? То есть, с одной стороны, конечно, есть армяно-американский проект, с другой стороны, реальными двигателями этого процесса являются Турция и Азербайджан, и выгодоприобретатели тоже они.

Смешно говорить о том, что этот проект, это какой-то транспортный проект, он ведет, с точки зрения Армении, из ниоткуда в никуда. Более того, этот проект даже углубляет изоляцию Армении, поскольку Турция сейчас с помощью этого проекта запустит железную дорогу, и никакой больше необходимости открывать другое железнодорожное сообщение с Арменией не будет.

Так что говорить о том, что проект исключительно армяно-американский нельзя, поскольку его инициаторами являются Турция и Азербайджан, а не Армения и США. Значит, США здесь выступают брокером, а Армения просто объектом, помимо воли которого, против воли которого и на территории которого реализуется этот проект ее врагами.

- Какие риски создают договоренности с США для Армении? Как на это будут реагировать в России и Иране?

- В Иране реакция сначала была уклончивая, потом стала более отрицательной, сейчас уже довольно жестко отрицательная, и очевидно, что реакция Ирана будет исключительно негативной, если вдруг США не удастся установить там какой-то компрадорский режим. То есть, пока Иран является суверенным государством, то Ирану американское присутствие на своих границах совершенно не будет приятно. Это раз.

Более того, российское присутствие на иранских границах для Ирана было не только комплементарно, но и обусловлено позицией Армении. То есть, Армения могла, может до сих пор попросить российских пограничников уйти, они уходят. Мы видели с нескольких границ. С США такой трюк не пройдет. Поэтому здесь ситуация совсем не такая. А учитывая конфликт Ирана и США, то в Иране подозревают, что американцы будут заниматься разведкой в отношении северного Ирана с этой территории. Ну, и в любом случае будут преследовать недружественные цели. А в целом предполагать, что США просто из каких-то дружеских побуждений решили вдруг между границей Армении и Ирана разместиться, несерьезно.

Россия сначала совершенно уклончиво отреагировала, но опять же российская реакция будет дальше все более и более негативной. Несмотря на то, что Пашинян сейчас пытается на второстепенных ролях каким-то образом включить в ассоциированные проекты железной дороги и так далее Россию.

И понятно, что это сделано для того, скорее всего, команда Пашиняна, его советников или его иностранных советников посоветовала ему этот проект реализовать для того, чтобы противоречия со стороны России, скажем так, смягчить. Но, по сути, учитывая, что этот проект антироссийский и настроен на то, чтобы, значит, подчинить Центральную Азию Турции, соответственно, в России будет негативный настрой в отношении этого проекта только нарастать. Поэтому говорить о том, что Россия будет нейтральную позицию занимать, несерьезно.

То есть, российская и иранская позиции будут исключительно негативными. И, соответственно, получается, что эта точка, опять же, она становится точкой серьезного геополитического напряжения и будет привлекать серьезные интересы. И поэтому это очень проблемная точка будет для Армении. И более того, вообще нужно понимать, что Карабахская война и все остальное, связанное с независимостью, суверенитетом Армении, безопасностью и региональной геополитикой, во многом было вызвано целями реализовать этот коридор. И это по многим критериям видно.

- Как можно оценить заявление посла Ирана в Армении? Это обусловлено лишь протестами у посольства или за этим стоит нечто иное?

- Как минимум, мы видим, что изменился посол. Новый посол представляет более жесткую линию. В Иране есть понимание на высшем уровне того, что нынешнее правительство Армении комплиментарно США и некомплиментарно Ирану. И более того, со стороны правительства Армении мы слышали заявление, что отношения с США для Армении – это красная линия.

Соответственно, если США будут рассматривать какой-то уровень отношений с Ираном как неприемлемый, то, соответственно, Армения будет отступать. То есть, отношения с США приоритетны по отношению к отношениям с Ираном. Вот такой комплекс отношений. Соответственно, в условиях конфликта США и Ирана, то и нынешняя позиция по протесту Армении будет рассматриваться как недружественная или, как минимум, как содержащая в себе риски. Или как минимум содержащая в себе риски.

Помимо этого, значит, в Иране растет понимание того, что нынешнее правительство Армении, оно пытается с одной стороны усыпить бдительность Ирана, а с другой стороны продолжать втягивать Запад в этот регион. И более того, не просто втягивает, а является инструментом Запада по вхождению в этот регион. И поэтому интересы Ирана здесь затрагиваются, и Иран будет действовать в противоположную сторону.

- Какие последствия могут иметь для Армении и региона события в Иране? Чем грозит Армении крах режима в Иране?

- Я думаю, что так или иначе режим в Иране будет трансформироваться. Но трансформироваться он будет под влиянием внутренней эволюции, а не внешнего давления. И надежды свергнуть этот режим силой, то что была попытка, а сейчас забрасывают всю ситуацию информационно огромным количеством фейков, за которыми в основном стоят американские и израильские спецслужбы, то, соответственно, создается совершенно превратная картина событий в Иране.

В Иране, конечно, общественное мнение очень сильно разделено и есть сторонники разных точек зрения относительно будущего страны, и нынешняя исламская модель, она является условно популярной, то есть ее поддерживает значительная часть населения, но скорее всего, условно говоря, это будет 50 на 50. И, соответственно, в условиях, когда 50 процентов против, идеологическому режиму действовать довольно сложно. Это одна сторона проблемы.

Вторая сторона проблемы – это в том, что, скажем так, взять и представить, что нынешняя исламская система является случайностью какой-то, не связанной с иранской государственностью, неверно. Даже если это всего лишь один из возможных путей развития Ирана, то сегодня многие из тех, кто выступает против Исламской республики, они являются и противниками Ирана. И, соответственно, Ирану грозит дезинтеграция в случае, если вот этот кровавый хаос, который был, он бы привел к свержению режима. И, соответственно, тогда, значит, на южных границах Армении возникает риск появления нового Азербайджана. Иранские азербайджанцы, многие из них лояльны Ирану, скорее всего большинство. Многие из них не являются сторонниками пантюркизма, скорее всего тоже большинство. Но в условиях, если Иран ослабеет, то тогда они окажутся в растерянности, а пантюркистские силы с помощью Турции и Азербайджана возьмут верх. Поэтому здесь есть существенные риски с точки зрения безопасности Армении. И эти риски очень серьезные.

Но на данный момент говорить, что есть риск свержения власти в Иране, уже нельзя. То есть, если в какой-то момент еще ситуация была, скажем так, не то чтобы неопределенной, она такой все же не была, но очень напряженной, то сейчас эта напряженность сошла на нет. Поэтому события в Иране они долгосрочных последствий не будут иметь, кроме того, что иранская власть получила очень серьезный месседж о том, что ей нужно как повышать свою эффективность с точки зрения внешней разведки, так и повышать свою эффективность с точки зрения внутренних экономических и социальных реформ.

Verelq

ArmenianReport https://www.armenianreport.com