Саммит конфузов для Пашиняна

12 Октября 2026

От руководителя государства, который заявляет о намерении изменить внешнеполитический курс, можно было ожидать хотя бы короткого и уверенного ответа о суверенном праве Армении самостоятельно выбирать союзников и определять своё будущее.

Визит премьер-министра Армении Никола Пашиняна на саммит СНГ в Туркменбаши стал наглядной демонстрацией противоречий внешней политики руководства нашей страны. Они ведь  заявляют о европейском направлении, говорят о необходимости сближения с Западом и принимают решения, призванные обозначить новый геополитический курс страны.

Однако на практике Пашинян продолжает участвовать в мероприятиях на пространстве бывшего СССР, где немало государств сохраняют авторитарные политические системы и ориентируются на собственные отношения с Москвой. Само по себе участие в саммите СНГ не означает отказа от европейской интеграции, ибо  дипломатия предполагает контакты даже с теми государствами, чьи политические принципы и внешнеполитические приоритеты отличаются от твоих. Но тогда возникает закономерный вопрос: какую конкретную пользу Армения получила от этой поездки и насколько убедительно её премьер сумел продемонстрировать самостоятельность страны?

Оправдать визит можно было бы прагматичными интересами — торговлей, транспортом, региональной безопасностью или переговорами с соседями. Однако информационный эффект оказался совсем иным. Вместо демонстрации того, что Армения способна  одновременно поддерживать отношения с разными центрами силы и самостоятельно определять собственную стратегию, в центре внимания оказались эпизоды, поставившие нашего премьера в крайне неудобное положение.

И главным из них стала реплика Александра Лукашенко, прозвучавшая во время общения лидеров. Белорусский  диктатор обратился к главе Азербайджана Ильхаму Алиеву и заявил о Пашиняне: «Никуда он от нас не денется. Будешь теперь между».

Внешне всё выглядело как шутка, сопровождавшаяся улыбками участников. Но политический подтекст был слишком очевиден, чтобы списать произошедшее на обычную дипломатическую непринуждённость. Лукашенко фактически дал понять, что не верит в возможность выхода Армении из привычной системы постсоветских связей и её полноценного разворота на Запад. А то, что эта реплика прозвучала публично, перед камерами и в присутствии президента Азербайджана, сделало её особенно неприятной для нашей страны.

Ситуацию усугубляет предыстория отношений Пашиняна с белорусским диктатором. В 2024 году наш премьер заявлял, что не будет посещать Беларусь, пока её возглавляет Лукашенко, после высказываний последнего о войне в Карабахе. В июле 2026 года Пашинян вновь отвечал на вопрос о том, кому нужна Армения, подчёркивая значение международных партнёров для своей страны. И вот теперь он лично приезжает на мероприятие, где тот же Лукашенко позволяет себе публичную реплику, ставящую под сомнение самостоятельность армянской внешней политики.

Конечно, дипломатический протокол не требует превращать каждую колкость в скандал. Пашинян не обязан был вступать в перепалку с белорусским диктатором  или устраивать публичную сцену. Но от руководителя государства, который заявляет о намерении изменить внешнеполитический курс, можно было ожидать хотя бы короткого и уверенного ответа о суверенном праве Армении самостоятельно выбирать союзников и определять своё будущее.

Вместо этого эпизод завершился улыбками, а в информационном пространстве закрепился образ премьера, которому публично напоминают о его принадлежности к прежнему геополитическому окружению. В политике значение имеет не только то, что именно хотел сказать собеседник, но и то, какое впечатление производит ответная реакция. Впрочем, главная проблема заключается не в одной неудачной реплике.

Она гораздо глубже и связана с разрывом между заявлениями Еревана о европейском будущем и реальной практикой его внешней политики. Пашинян вправе поддерживать контакты с государствами СНГ, если это отвечает интересам Армении. Более того, полный разрыв экономических и дипломатических связей без подготовки альтернатив мог бы создать для страны дополнительные проблемы. Но прагматизм требует не просто присутствовать на международных мероприятиях, а объяснять обществу, какие конкретные результаты они приносят.

Что именно получила Армения в Туркменбаши? Какие договорённости укрепили её безопасность, расширили экономические возможности или приблизили европейскую интеграцию? Какие решения позволят снизить зависимость от прежних центров влияния? Без ясных ответов на эти вопросы поездка выглядит скорее символическим подтверждением того, что между политическими декларациями и реальными действиями армянского руководства сохраняется существенная дистанция.

При этом сам Пашинян в своём выступлении на саммите подчеркнул значение Алма-Атинской декларации для делимитации армяно-азербайджанской границы и парафированного мирного соглашения. Он также поблагодарил Владимира Путина за его роль в прекращении огня в ноябре 2020 года. И тут  для армянского общества возникает закономерный вопрос: где заканчивается прагматизм и начинается политическая непоследовательность? Нельзя бесконечно убеждать граждан, что страна меняет внешнеполитический курс, а затем демонстрировать привычную риторику и прежние символы, не объясняя, как они соотносятся с заявленными целями.

Да, называть поездку Пашиняна абсолютным провалом исключительно из-за реплики Лукашенко было бы преувеличением. На саммите он  выступил с речью, посвящённой мирному процессу, а также провёл двусторонние встречи, включая переговоры с президентами Ирана Масудом Пезешкианом и Туркменистана Сердаром Бердымухамедовым. Однако сам факт встреч ещё не свидетельствует о дипломатическом успехе. Его определяют конкретные договорённости, укрепление позиций государства и способность убедительно донести собственную линию.

Если правительство заявляет о европейском будущем, оно обязано объяснять, как каждое международное решение приближает страну к этой цели. Если же участие в СНГ необходимо по экономическим или дипломатическим причинам, это тоже следует обосновывать открыто, а не представлять любое противоречие как достижение.

В конечном счёте главный вопрос после Туркменбаши адресован не Лукашенко, а самому Пашиняну: способен ли он превратить заявленный курс на самостоятельность в последовательную государственную стратегию? Пока общественность обсуждает унизительную реплику белорусского президента и неловкий образ армянского премьера, убедительного ответа на этот вопрос так и нет. И именно это, а не сам факт участия в саммите СНГ, может оказаться главным политическим итогом поездки.

ArmenianReport https://www.armenianreport.com