За годы правления Саргсяна Армения не предложила миру ни одной идеи, кроме просьб сохранить статус-кво. Страна была тенью, и именно это состояние представители старых сил сегодня пытаются выдать за «золотую эпоху».

Их гонишь в дверь, а они лезут в окно, их гонишь в окно, а они лезут в дымоход. Именно это расхожее выражение сразу же приходит на ум, когда то тут, то там появляются «умственные выкладки» бывших. Тех самых, которых наш народ весной 2018 года отправил на свалку истории, но они и оттуда продолжают подавать голос. И один из них - член исполнительного органа саргсяновской РПА, бывший вице-спикер НС Эдуард Шармазанов.

Так, на своей странице в Фейсбуке Шармазанов написал: «Во времена правления Сержа Саргсяна требовательность армян была государственной политикой. С Арменией считались мировые державы. Армения под руководством президента Сержа Саргсяна диктовала повестку в регионе. Мы не оценили этого…А при Николе Армения стремительно катится вниз, отрекаясь и от Арцаха, и от армянской политики требовательности, и от национальных традиционных ценностей, ведя страну к превращению в вилайет».

Что ж, давайте, как говорится, разберем по полочкам это умозаключение и отделим котлеты от мух. Слова Шармазанова о том, что во времена Сержа Саргсяна «Армения диктовала повестку в регионе» и что «с ней считались мировые державы», — это уже не просто несусветная глупость, а сознательная подмена понятий. Просто непонятно, на кого это рассчитано – ведь все мы жили в те времена не на Марсе, а тут, в нашей Армении. Налицо попытка выдать политическую немоту своего босса за влияние, зависимость Армении от России — за стратегическую мудрость, а отсутствие воли у Саргсяна — за государственную «требовательность». Подобные тексты пишутся не для анализа прошлого, а для того, чтобы хоть как-то заработать себе очки перед судьбоносными выборами грядущего лета.

Мы же прекрасно знаем, что Армения при Кочаряне и особенно при Саргсяне не была субъектом международных отношений. Она, как бы нам ни было обидно это осознавать, была объектом — аккуратным, послушным и лишённым амбиций. Внешняя политика сводилась к одному приоритету: во всем потакать Москве, не раздражать ее и не выходить за рамки дозволенного. В результате страна превратилась в геополитическую периферию, лишённую собственной внешней (да и внутренней тоже, по большому счету) политики и собственной инициативы.

Это был не союз двух равноправных государств, это были вассальные отношения, тщательно маскируемые под риторику «вечной дружбы». В 1997-2018 годах с Арменией не считались, её мнение даже не учитывали. Ни одна серьёзная международная площадка не рассматривала Ереван как самостоятельного игрока. В лучшем случае — как региональное приложение к российской политике, в худшем — как территорию с застывшим конфликтом и коррумпированной элитой, неспособной к стратегическому мышлению.

Миф о том, что Армения «диктовала повестку», рассыпается при первом же столкновении с фактами. Где были эти инициативы? Какие форматы? Какие проекты? Какие коалиции? За годы правления Саргсяна Армения не предложила миру ни одной идеи, кроме просьб сохранить статус-кво. Это не диктат повестки — это страх перед реальностью, прикрытый громкими фразами.

Даже вопрос Арцаха при прежних властях был не национальным приоритетом, а инструментом внутренней консервации власти. Обществу годами продавали иллюзию неизменности, обещая «непоколебимый военный баланс» и «контроль над ситуацией». В реальности шла деградация дипломатии, стагнация и ослабление армии. Когда осенью 2020 года «баланс» рухнул, оказалось, что за громкими речами не было ни плана, ни союзников, ни ресурсов.

В критический момент Армения осталась в одиночестве. Те, кого прежняя власть называла «друзьями» и «союзниками», ограничились протокольными фразами. Главный «стратегический союзник» действовал исключительно в своих интересах, не скрывая этого. И это не было предательством — это было логичным следствием политики, при которой Армения сама отказалась от роли равного партнёра.

Особый цинизм заключается в том, что сегодня те же самые люди обвиняют нынешнюю власть в утрате субъектности. Субъектности, которой у страны никогда не было при них. Армения десятилетиями существовала в режиме управляемого покоя, где суверенитет считался риском, а самостоятельность — угрозой стабильности. Страна была тенью, и именно это состояние сегодня пытаются выдать за «золотую эпоху».

Парадокс последних лет в том, что именно через кризисы, поражения и болезненные решения Армения начала выходить из этого тени. Она стала субъектом. Её начали обсуждать не как чью-то зону влияния, а как самостоятельный элемент сложной региональной конфигурации. Это тяжёлый и опасный процесс, но он принципиально отличается от прежнего состояния политической спячки. Субъектность — это не комфорт и не аплодисменты. Это ответственность и цена, которую приходится платить за право быть услышанным. 

При Кочаряне и Саргсяне страна этой цены не платила — она предпочитала иллюзию безопасности и отказ от выбора. Сегодняшняя Армения платит по счетам прошлого, но впервые за долгое время делает это сама, а не по указке извне.

Разговоры о «вилайете» особенно показательны. Если отбросить истерику и лозунги, именно прежняя система власти последовательно превращала страну в зависимую территорию — экономически, политически и институционально. Стратегические активы сдавались, экономка оказалась в руках русских, элита обслуживала внешние интересы. Армения периода Кочаряна и Саргсяна не была страной, задающей тон, формирующей правила или влияющей на региональные процессы. Она была государством, которое согласилось на внешнее управление. С Ереваном не спорили, не торговались, не договаривались — его просто ставили перед фактом. Это и есть цена той самой «стабильности», которой сегодня пытаются торговать бывшие власти.

Да, не спорю, и сегодня Армения уязвима и далека от устойчивости. Но она больше не безмолвна. Она спорит, сопротивляется, развивается. И именно это вызывает раздражение у тех, кто привык к послушанию и полной безответственности под вывеской «государственной мудрости».