В Армении под разными предлогами из политического процесса постепенно вытесняются силы, которые способны оказывать реальное сопротивление действующей власти.

Решение об избрании меры пресечения в отношении члена политсовета блока «Сильная Армения» Нарека Карапетяна — подписки о невыезде и залога в размере 1 млрд. драмов — стало очередным эпизодом в цепочке событий, которые уже невозможно рассматривать исключительно в юридической плоскости. Формально речь идет об уголовном деле по статьям, связанным с отмыванием денег и принуждением к участию в собраниях. Однако по своей сути происходящее выходит далеко за рамки конкретного дела и конкретной фигуры.

Важно подчеркнуть: дело вовсе не в Нареке Карапетяне. И даже не в Самвеле Карапетяне, не в Гагике Царукяне и не в других политиках, которые  оказались под ударом правоохранительной системы. Персоналии в данном случае вторичны. На первый план выходит системная тенденция, которая все отчетливее просматривается в армянской политической реальности. Речь идет о последовательной зачистке политического поля.

События последнего времени  показывают, что под разными предлогами — будь то борьба с коррупцией, восстановление справедливости или «укрепление демократических институтов» — из политического процесса постепенно вытесняются силы, которые способны оказывать реальное сопротивление действующей власти. И в первую очередь это касается тех, кто занимает жесткую позицию по вопросам национальной безопасности, суверенитета и переговорного процесса с Азербайджаном.

Не секрет, что на фоне сложнейшей геополитической ситуации Армения оказалась под мощным внешним давлением.

Переговорный трек с Баку сопровождается ультимативными требованиями, которые затрагивают ключевые вопросы — от границ и статуса до инфраструктурных проектов и безопасности. В этих условиях наличие в парламенте и вне его политических сил, готовых выступать с альтернативной повесткой, критиковать уступки и требовать более жесткой позиции, является естественным элементом здоровой политической системы.

Однако мы наблюдаем обратный процесс. Под удар попадают именно те фигуры, которые могут мобилизовать протестный электорат, обладают ресурсами и влиянием, а главное — готовы открыто говорить о рисках, связанных с текущим курсом. Их дискредитация, уголовное преследование или политическая изоляция фактически формируют однополярное политическое пространство, в котором альтернативная точка зрения либо маргинализируется, либо вовсе исчезает.

При этом внешне все это может выглядеть вполне «демократично». Есть следственные действия, есть решения судов, есть заявления прокуратуры. Именно на эту форму и делает ставку власть — и именно эту форму так охотно принимает коллективный Запад, продолжая называть происходящее в Армении «демократическим развитием». Но содержание этих процессов вызывает серьезные вопросы.

Демократия — это не только процедуры.

Это прежде всего конкуренция идей, наличие реальной оппозиции и возможность для общества выбирать между разными политическими курсами. Когда же под лозунгами реформ происходит последовательное ослабление всех альтернативных центров влияния, возникает ситуация, при которой формально демократическая система начинает терять свое содержание.

Однако ключевая проблема, и об этом нужно говорить прямо, заключается даже не в действиях власти. Главная проблема — в молчаливом согласии общества. Подавляющее большинство армянского общества наблюдает за происходящим без активной реакции. Да, есть отдельные заявления, есть локальные протесты, есть критика в медиа и социальных сетях. Но в целом мы видим отсутствие масштабного общественного запроса на пересмотр текущего курса.

Это молчание становится фактором, который фактически легитимизирует происходящее. История неоднократно показывала: любые политические трансформации, особенно те, которые затрагивают фундаментальные интересы государства, невозможны без пассивного или активного согласия общества. Когда общество не сопротивляется — процессы идут дальше, усиливаются и становятся необратимыми.

Сегодня в Армении формируется именно такая ситуация. Зачистка политического поля, устранение неудобных фигур, снижение уровня политической конкуренции — все это происходит на фоне внешне спокойной общественной реакции. И именно это делает происходящее особенно тревожным. Потому что последствия подобных процессов не ограничиваются текущим политическим циклом.

Они формируют долгосрочную реальность, в которой будущие поколения будут вынуждены жить и принимать решения уже в существенно более узких рамках. Когда альтернативы исчезают, когда критическое мышление вытесняется лояльностью, когда вопросы национального значения обсуждаются в ограниченном кругу — страна постепенно теряет способность к самостоятельной стратегической навигации. И это — настоящая трагедия.

Трагедия не в судьбе конкретного политика, каким бы значимым он ни был. Трагедия в том, что общество, обладающее богатым историческим опытом, сложной судьбой и высокой ценой ошибок, вновь оказывается в ситуации, когда ключевые решения принимаются в условиях ограниченной дискуссии и сниженного сопротивления. Плоды этого процесса не всегда видны сразу.

Но именно они определяют будущее. И именно их будут пожинать наши дети и внуки. Поэтому вопрос сегодня стоит не о том, виновен или невиновен Нарек Карапетян. И даже не о том, справедливы ли предъявленные ему обвинения. Этот вопрос должны решать компетентные органы — при условии их независимости, которая сама по себе также требует отдельного обсуждения.

Главный вопрос — в том, куда движется армянская государственность и какую роль в этом движении играет общество. И пока ответ на этот вопрос остается размытым, каждое новое уголовное дело против очередного политика будет восприниматься не как отдельный эпизод, а как часть общей картины. Картины, в которой исчезают альтернативы, ослабевает сопротивление и постепенно формируется новая политическая реальность — с далеко идущими последствиями.